PrimaMedia, 1 мая. Почти каждый, кто впервые приезжает в приморское село Красный Яр, спрашивает одно и то же: "А что это за лица на домах?". И журналист ИА PrimaMedia, которая приехала туда в канун Дня коренных малочисленных народов Российской Федерации, не стала исключением — обычно в таких случаях ждёшь легенду про древних духов или шаманские обереги. Но правда куда проще — и куда человечнее. Всё началось с одного мужика по кличке Борода. Как он украсил удэгейское село — в материале ИА PrimaMedia.
Красный Яр. Люди большой реки Репортаж из села, где шаман чистит улицы от бесов, женщины правят тайгой, а молодая учительница возрождает язык, на котором говорит меньше 10 человек
Красный Яр стоит на левом берегу Бикина — высоком, обрывистом, который не заливает даже в самую большую воду. Местные так и говорят: "на Яру". Короткое слово, а за ним вся суть здешней географии выживания — крутой берег над рекой, что не сдаётся, когда с верховьев приходит паводок.
Река здесь — и главная улица, и транспортная артерия, и кормилица. Напротив, на правом берегу, стоит село Олон. Когда-то, говорят, оно было крупнее самого Красного Яра, а теперь — девять дворов по прописке, а живут четыре человека, ведь почти весь Олон перебрался сюда. Еще выше по течению, километрах в двенадцати, стоял Сяин — стойбище, которому перевалило бы за сотню лет. Многие дома в Красном Яре старше самого села — их разбирали ещё в Сяине, сплавляли по реке и собирали заново.
Когда-то по всему Бикину были разбросаны стойбища удэгейцев — маленькие родовые поселения, жившие охотой и рыбалкой. Но Бикин — река с нравом — несколько раз в год поднимается, и вода может прийти за одну ночь.
Именно наводнения заставили людей собраться в одну точку. В 1939 году удэгейцы переселились в Сяин, но и его топило. Тогда старейшины нашли место на левом берегу — тот самый высокий яр красноватого оттенка. В 1957 году здесь начали строить первые дома. Так несколько стойбищ, разбросанных по тайге, стали одним селом.
Первое, что я заметила, когда заезжала в село — деревянные дома с человеческими лицами. На фронтонах застыли странные лики. Это не идолы, не обереги и не древняя удэгейская традиция — история одновременно проще и человечнее. В восьмидесятых годах на строительство школы в Красный Яр приехали студенты со всей страны. Среди них был бригадир плотников — немолодой уже мужик по имени Юра, с густой бородой, за которую ему и дали кличку Борода. Ему понравилось здесь, он остался. Пил, правда, крепко, но руки имел золотые. Посмотрел на ровный строй одинаковых изб, усмехнулся и сказал:
— Что же вы строите всё на одно лицо?
И начал украшать дома резными масками. Детский сад, говорят местные, тоже был с ликами, но давно сгорел. А жилые дома стоят до сих пор. Бороды уже нет на свете, а лица глядят на приезжих, будто спрашивая: кто вы и зачем здесь?
Село вытянуто вдоль реки на два километра и шесть улиц — Набережная, Центральная, Ленинская, Комсомольская, Арсеньева, Новая — и два переулка, разрезающих их поперек.
А ведь ещё недавно эти улицы по вечерам погружались во тьму. До сентября 2019 года Красный Яр жил на дизель-генераторах — шесть изношенных машин, едва тянувших растущую нагрузку. Свет давали по часам, чтобы люди успевали приготовить еду и зарядить телефоны. Морозильники, набитые охотничьими запасами, текли при каждом перебое. Жители годами просили подключить село к большой земле. Наконец "Россети" за полгода протянули через тайгу 80 километров воздушной линии, и Красный Яр вместе с Ясеневым, Соболиным и Олоном получил стабильный свет. Тариф упал с 23 до 6 рублей. Вице-премьер Константин Чуйченко, приехавший на запуск подстанции, сказал тогда:
— Это знаменательный день. Уверен, теперь Красный Яр ждёт большой скачок в развитии.
