Многие на IV Международном Тихоокеанском театральном фестивале (12+, Владивосток, 18 сентября — 11 октября 2026 года) с большим интересом ожидали экспериментальный спектакль без слов "Дама с собачкой" (16+) по одноименному рассказу (12+) Антона Павловича Чехова, детище театральной труппы "Вавилонская башня" (Китай), собранной режиссером-постановщиком спектакля Шэ Муцзе. Не остались в стороне и журналисты ИА PrimaMedia. И вот теперь обозреватель агентства Александр Куликов предлагает читателям фотоверсию спектакля, подготовленную фотокорреспондентом агентства Дмитрием Осипчуком, плюс комментарии по поводу увиденного.
В зале еще не погашен свет, а артисты уже занимают предназначенные для них места — десять стульев, установленных в глубине сцены. Одетые сообразно чеховской эпохе, артисты с легкой улыбкой или даже насмешкой глядят на зрителей. Игра уже началась. Решается наипервейшая (не по значению, а по времени) театральная проблема — проблема опоздавших, рассаживающихся, спорящих по поводу занятых не по билету мест.
Пахнет "бедным театром" Ежи Гротовского, о котором польский мастер написал так: "Во-первых, мы стремимся к освобождению от эклектизма, от восприятия театра как синтеза разных искусств, то есть к точному определению того, что составляет своеобразие, особенность театра и не может дублироваться другими зрелищами. Во-вторых, наша работа сосредоточена на детальном исследовании взаимоотношений актера и зрителя. Вот что мы считаем сутью театра как вида искусства — духовную и сценическую технику актера".
Наконец, все расселись по местам — и актеры, и зрители. На авансцену выходит молодая китайская актриса и соединяет воедино два удлинителя.
Эксперимент физический — доказательство закона сохранения энергии, когда-то изложенного Михайло Ломоносовым в такой редакции: "...ежели где убудет несколько материи, то столько же ее умножится в другом месте". Свет на сцене становится ярче, а в зале, наоборот, утихает до минимума.
"Начинаем!" — кричит по-русски китайская актриса. И спустя какое-то время на зрителей обрушивается первый шок (по Питеру Бруку, актер, впервые попавший в труппу Гротовского, в воспитательных целях получает серию шоков. Так почему бы и со зрителем не сделать нечто подобное?).
"Дама с собачкой" во Владивостоке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
На всю катушку врубается фонограмма с песней Александра Городницкого "Ах, перекаты да перекаты" (16+) — неофициальным гимном неформальных ленинградских митьков (по имени одного из основателей группы художников, музыкантов, писателей и просто "сочувствующих" художника Мити (Дмитрия) Шагина). И чеховские персонажи мгновенно превращаются в митьков и оленек ("оленьками" в среде митьков называли буквально всех девушек), танцующих курортную кадриль понаехавших в ту самую Ялту, где развивались события рассказа А.П. Чехова "Дама с собачкой".
И если есть там с тобою кто-то, —
Не стоит долго мучится:
Люблю тебя я до поворота,
А дальше — как получится.
Это как в школьной задачке по упрощению математического выражения: требуется свести самое большое к самому малому, не меняя смысла. А смысл в том, что Гуров (Дмитрий, между прочим) любит Анну Сергеевну лишь до поворота (и это его вполне устраивает), однако дальше получается такое, что "Боже, не приведи"… Муки мученические, страсти таинственные, любовь запретная, но, может, оттого такая сладкая, такая сильная, такая высокая, единственная…
Но это за поворотом, который будет в Москве… Ну а пока — Ялта. Этюд на тему "Из жизни отдыхающих" (фильм Николая Губенко (12+), тоже, кстати говоря, вольное переложение "Дамы с собачкой"). Что интересно, весь спектакль состоит из отдельных этюдов. Ну, так, наверное, удобнее молодому китайскому театральному режиссеру Шэ Муцзе, который в 2025 году окончил Российский государственный институт сценических искусств (мастерская известного советского и российского театрального режиссера и театрального педагога Геннадия Тростянецкого), а сейчас проходит ассистентуру-стажировку в мастерской одного из гуру российской театральной режиссуры Анатолия Васильева в Российском институте театрального искусства — ГИТИС.
И вот интересная деталь. Вернувшийся из Ялты в Москву Гуров едет искать Анну Сергеевну не в провинциальный город С., как в рассказе у Чехова, а в столичный Санкт-Петербург, где она, по версии Шэ, живет с мужем. В тот самый Петербург, где Шэ сам провел 5 лет, который наверняка успел полюбить, где не только учился "на режиссера", но и гулял по улицам и набережным, помнящим пушкинского Онегина и гоголевского Акакия Акакиевича, где тусовался и заводил знакомства на митьковских чердаках и в цоевских котельных (дед Виктора Цоя, кстати говоря, наш человек — родился и жил во Владивостоке).
Сейчас Шэ Музце хорошо говорит по-русски: с акцентом, конечно, но с полным пониманием лексики и грамматики русского зыка. А было, наверное, время, что бессловесный театральный этюд помогал ему быть понятным и понятым.
Этюд. Пластика без слов. Учебное упражнение, которое иногда превращается в самостоятельное театральное действо. Вспомните, например, этюд "Похмелье" из спектакля БДТ "Энергичные люди" (12+), придуманный и с блеском исполненный Евгением Лебедевым. Или этюд, придуманный актером Владимиром Осеневым для фильма Алова и Наумова "Бег" (12+) по Булгакову. Бывший начальник контрразведки у Хлудова, а по сути, проходимец полковник Тихий является к Корзухину проситься на работу. А потом, с разрешения последнего, ест — о как он ест! — в буквальном смысле черную икру большой серебряной ложкой, которую еще и украдет напоследок.
Итак, спектакль, придуманный Шэ Муцзе, — череда этюдов, подобных кадрам фильма (режиссер признался, что, ставя свою "Даму с собачкой", подумывал о более явном кинематографическом решении). Есть и некая сюжетная арка, которая затягивает зрителя в некую загадочную историю внутри истории общей.
Дама с собачкой почему-то оказывается дамой с арбузом, который она тянет за собой в авоське с длинной ручкой. Почему не собачка, как у Чехова? Тем более что она, эта премилая собачка, таки появляется на сцене в финале спектакля.
Почему арбуз? Ну да, арбуз есть у Чехова. После всего, что с ними случилось в номере Анны Сергеевны, она, став похожа на грешницу на старинных картинах, называла себя дурной, низкой женщиной, призирала себя и не скала оправданий ("Я не мужа обманула, а самое себя"). А он, Дмитрий Гуров, отрезал ломоть арбуза, находящегося на столе, и стал его есть не спеша. Для него это — обычная интрижка. Было и прошло. Почему она так не может? Зачем усложнять и без того сложную жизнь.
"Дама с собачкой" во Владивостоке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
В спектакле у арбуза еще большее метафорическое значение. И раскрывается оно, как вы уже поняли, поэтюдно.
Этюд 1. Курортные ловеласы в бермудах пытаются привлечь внимание дамы в длинном строгом платье с зонтиком в руках и в шляпке с вуалеткой. Всё белое как символ чистоты, целомудренности и верности мужу (ну, легкий флирт на возбраняется — Ялта всё-таки). И как метафора неприступности от любых посягательств — арбуз. Безукоризненно зеленый и полосатый, под цвет семейной пижамы, толстокорый — твердыня, а не арбуз! И надо завладеть им. Не прямо, так обиняками. И Гуров то превращается в собачку, виляющую хвостиком, то мяукает по-кошачьи. И строгая дама теряет контроль над своим арбузом и даже забывает о нем, неотрывно следя за движениями умилившего ее квардобера.
Этюд 2. И вот уже арбуз в руках у Гурова. Он завладел запретным плодом, кладет его ей на колени. Их пальцы выстукивают дробь на звонкой кожуре. Они смеются — легко и беззаботно, как дети. И раз! Арбуз падает вниз и раскалывается пополам. Гуров вынимает первый попавшийся кусок, бесстрастно вкушает ярко-красную сочную плоть, а доев, деловито облизывает пальцы, насухо вытирает их. Она рыдает, но появившиеся ловеласы с подругами вручают ей билет. Звучит песня (12+) Валерия Канера, которую все почему-то считают песней Юрия Визбора:
А всё кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари…
Глаза прощаются, надолго изучаются,
И так всё ясно — слов не говори.
Конец этюда. Вообще, конец этюдной части. Начинается другая, "черная часть", — проход Гурова. Морозная метельная Москва, сырой промозглый Петербург, театр, наверняка, Мариинский, "где некогда бывал и я"…
"Дама с собачкой" во Владивостоке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
Шэ Муцзе сказал, что еще не смотрел фильм "Дама с собачкой" (16+), который поставил Иосиф Хейфиц в 1960 году. Еще не смотрел, а только слышал о нем. Не хотел попасть под влияние чужой постановки.
У Хейфица замечательно снят проход Гурова и убегающей от него Анна Сергеевны. Одним долгом кадром, практически по Чехову:
"Но вот она встала и быстро пошла к выходу; он — за ней, и оба шли бестолково, по коридорам, по лестницам, то поднимаясь, то опускаясь, и мелькали у них перед глазами какие-то люди в судейских, учительских и удельных мундирах, и всё со значками; мелькали дамы, шубы на вешалках, дул сквозной ветер, обдавая запахом табачных окурков. И Гуров, у которого сильно билось сердце, думал: "О господи! И к чему эти люди, этот оркестр..."
И в эту минуту он вдруг вспомнил, как тогда вечером на станции, проводив Анну Сергеевну, говорил себе, что всё кончилось и они уже никогда не увидятся. Но как еще далеко было до конца!
На узкой, мрачной лестнице, где было написано "Ход в амфитеатр", она остановилась.
— Как вы меня испугали! — сказала она, тяжело дыша, всё еще бледная, ошеломленная. — О, как вы меня испугали! Я едва жива. Зачем вы приехали? Зачем?
— Но поймите, Анна, поймите... — проговорил он вполголоса, торопясь. — Умоляю вас, поймите...
Она глядела на него со страхом, с мольбой, с любовью, глядела пристально, чтобы покрепче задержать в памяти его черты.
— Я так страдаю! — продолжала она, не слушая его. — Я всё время думала только о вас, я жила мыслями о вас. И мне хотелось забыть, забыть, но зачем, зачем вы приехали?
Повыше, на площадке, два гимназиста курили и смотрели вниз, но Гурову было всё равно, он привлек к себе Анну Сергеевну и стал целовать ее лицо, щеки, руки.
— Что вы делаете, что вы делаете! — говорила она в ужасе, отстраняя его от себя. — Мы с вами обезумели. Уезжайте сегодня же, уезжайте сейчас... Заклинаю вас всем святым, умоляю... Сюда идут!
По лестнице снизу вверх кто-то шел.
— Вы должны уехать... — продолжала Анна Сергеевна шёпотом. — Слышите, Дмитрий Дмитрич? Я приеду к вам в Москву. Я никогда не была счастлива, я теперь несчастна и никогда, никогда не буду счастлива, никогда! Не заставляйте же меня страдать еще больше! Клянусь, я приеду в Москву. А теперь расстанемся! Мой милый, добрый, дорогой мой, расстанемся!
"Дама с собачкой" во Владивостоке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
… Но театральный спектакль не кино. У Шэ Муцзе проход Анна Сергеевны и Гурова решен, конечно же, иначе. Из темноты сцены — в темноту зрительного зала, и где-то там у среднего выхода, у задернутой тяжелой занавеси, в кругу настигшего их светового круга — те самые слова: "Мой милый, добрый, дорогой мой…" Вторая, "черная" часть уже не может обойтись без слов Чехова, потому что выясняется, что не все можно передать выражением лица и жестами. Пластика чеховской речи незаменима хоть на каком языке: на русском или на китайском.
Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках. Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали всё в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих.
Прежде, в грустные минуты, он успокаивал себя всякими рассуждениями, какие только приходили ему в голову, теперь же ему было не до рассуждений, он чувствовал глубокое сострадание, хотелось быть искренним, нежным...
— Перестань, моя хорошая, — говорил он. — Поплакала — и будет... Теперь давай поговорим, что-нибудь придумаем.
Потом они долго советовались, говорили о том, как избавить себя от необходимости прятаться, обманывать, жить в разных городах, не видеться подолгу. Как освободиться от этих невыносимых пут?
— Как? Как? — спрашивал он, хватая себя за голову. — Как?
И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается.
"Дама с собачкой" во Владивостоке. Фото: Осипчук Дмитрий, ИА PrimaMedia
И вот финал. Как завещание звучат слова чеховских героев из разных пьес. Слова о том, что пройдет время, "и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь".
Слова о том, что "мы… проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы… увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем".
Ах, как надеялся Чехов, что наступит светлое будущее, жители которого будут лучше, добрее, светлее, честнее, чем его современники. Он завещал нам это будущее.
А мы его предали!
И что сейчас?
Вместо тепла зелень стекла
Вместо огня дым
Из сетки календаpя выхвачен день
Кpасное солнце сгоpает дотла
День догоpает с ним
Hа пылающий гоpод падает тень
Виктор Цой, "Хочу перемен" (12+). Финал спектакля "Дама с собачкой" в постановке Шэ Муцзе.
Пеpемен тpебyют наши сеpдца
Пеpемен тpебyют наши глаза
В нашем смехе, и в наших слезах, и в пyльсации вен
Пеpемен, мы ждем пеpемен
Из точки невозврата — мгновенно в точку возврата. Получится ли?
Или "в нашем деле — всё равно, играем мы на сцене или пишем — главное не слава, не блеск… а уменье терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни".
IV Международный Тихоокеанский театральный фестиваль проходит во Владивостоке с 18 сентября по 11 октября 2026 года при поддержке Министерства культуры РФ и при содействии Правительства Приморского края. В его афише — 13 постановок, созданных театральными деятелями из 13 стран: Армении, Беларуси, Бразилии, Индии, Казахстана, Китая, Колумбии, Малайзии, Мексики, Монголии, России, Франции и ЮАР.
Впервые в программе фестиваля представлены коллективы из Казахстана, Колумбии, Малайзии, Мексики и Монголии.
Тихоокеанский фестиваль является одним из центральных событий государственной Программы развития театрального искусства на Дальнем Востоке, инициированной Государственным театром наций. Подготовка программы и проведение фестиваля поручены Международному театральному фестивалю им. А.П. Чехова.
Помимо спектаклей программа включает творческие встречи, лекции, обсуждения и мастер-классы. Для студентов театрального факультета Дальневосточного государственного института искусств организована специальная лаборатория, в рамках которой состоится премьера спектакля в постановке народного артиста Российской Федерации Бориса Морозова и Татьяны Морозовой.
